Цветовая схема:
C C C C
Шрифт
Arial Times New Roman
Размер шрифта
A A A
Кернинг
1 2 3
Изображения:

Пресс-центр

Рослякова С.Е. "Иртыш наш. О сверхдальнем шлюпочном агитпоходе «Сибирский путь – 2017»"

15.01.2020

Количество просмотров: 547

Рослякова С.Е.
Иртыш наш. О сверхдальнем шлюпочном агитпоходе   

«Сибирский путь – 2017»

Омск – Тара – Тевриз – Усть-Ишим – Вагай – Абалак – Тобольск 

(5 июля – 7 августа 2017 года)

Вернувшись назад, ты уже не будешь прежним, Фродо!

/Гендальф/

 «Что это было?» или вместо предисловия

 Да, дорогой читатель, это был настоящий поход. Люди иногда ходят в походы. Зачем-то им это нужно.

Автор не ставила перед собой задачи дать ответы на вопросы: Зачем?; Для чего? и Что это даёт? Но, тем не менее, читатель может найти для себя ответы или, напротив, у него родятся новые вопросы.

Жанр этого «произведения» можно определить как записки участника похода. Вас ждут рассказы о суровых буднях и не менее суровых праздниках, развернутые повествования о неукротимых природных стихиях, мои наблюдения за людьми, исторические справки, картины видов нашего края – Сибири, идеи организации быта, особенности кухни и медицины в полевых условиях и, конечно же, смешные истории, которые больше никогда и нигде больше не могли бы случиться. Здесь есть и вполне отвлеченные рассуждения о жизни, на которые вдохновил поход.

«Записки» адресованы самому широкому кругу читателей. Надеюсь, всем желающим прочесть будет интересно это сделать, в особенности нашим друзьям и знакомым: кто знает нас, знал об этом походе и ждал нашего возвращения. Благодарю сердечно Арину Манееву за вдохновение. Не знаю, взялась бы я за перо или нет, если бы не она. (Арина ходила в поход в прошлом 2016 году, и у неё тоже есть запечатленные на бумаге воспоминания).

Также осмелюсь сослаться на писателя Макса Фрая и оставить за читателем следующие права:

1) Право не читать;

2) Право читать в любом порядке;

3) Право пропускать;

4) Право перечитывать.

 

Рассказ мой обстоятелен, но конструктивен

 Итак, опавшие листья, короб первый

 На первом этапе планирования похода намечался маршрут от города Соликамска до Тобольска, по маршруту казаков-ермаковцев, но подвели финансы, и сложилась наша реальная дистанция: Омск – Тобольск – примерно 1200 км. Всё, что больше 1000 км в наших кругах принято именовать сверхдальним походом.

Наша шлюпка военно-морского образца Ял-6 – с шестью веслами, рожденная в СССР, имеет свою историю походов. Таких как она сейчас уже не делают. Она уникальна, прочна и прекрасна. Основной состав экипажа каждое лето, и не только летом, уделяет ей массу своего свободного времени для ремонтных, подготовительных и прочих работ. Это целая эпопея, целый этап жизни – подготовка к походу.

Заранее шлюпка была доставлена до Омска Александром Карловичем автомобилем на лодочном прицепе. Мы же – весь остальной состав экипажа – отправились к месту старта поездом.

В Омске мы спешно отоваривались продуктами и дельными вещами, а также посещали местные достопримечательности. Омск – в прошлом казачий город – столица Сибирского казачьего войска. Мы и жили в «казачьем» институте, и ходили на «казачий» рынок мимо «казачьего» фитнес-центра и «казачьего» же супермаркета. Это вызывало у нас массу шуток, хохм и прочих положительных эмоций, и только Александр Карлович мог рассказать толком, почему же это действительно казачий город.

В центре города войсковой Никольский собор и кадетский корпус. В здании Омского кадетского корпуса учился мой отец, когда там располагалось Омское высшее общевойсковое командное дважды краснознаменное училище имени Михаила Васильевича Фрунзе «с балетным уклоном» – как добавляли курсанты, шутя сами над собой, потому что все выпускники этого учебного заведения имели в дипломе пятёрки по строевой подготовке. Там учился Герой Советского союза генерал Карбышев, в 45-м году зверски убитый в немецком плену, и много других известных полководцев и командиров.

 

Состав экипажа:

1.      Руководитель – Кутник Александр Карлович,
войсковой старшина Сибирского казачьего войска.

2.      Иерей Виктор Лукинцов – походный священник, выпускник Новосибирского командного речного училища имени С.И. Дежнева.

3.      Кутник Алексей – левый загребной, старшина шлюпки.

4.      Габрусенко Дмитрий – правый загребной, камбузный.

5.      Масляев Михаил – левый средний, боцман.

6.      Антонов Михаил – правый средний, баталёр.

7.      Сугатова Анастасия – правый баковый, фото/видеограф.

8.      Ваш покорный слуга – София Рослякова – левый баковый и санинструктор.

 Отец Виктор тоже садился на вёсла, а мы с Настей гребли по очереди.

 Будни

Мы вышли из Омска 8 июля, в день семьи, любви и верности, вернее на день памяти святых благоверных князя Петра и княгини Февронии Муромских. Не без приключений, но с приподнятым настроением погрузились и пошли.

Понеслись наши денёчки, один за другим. Днём сидишь на банке, гребёшь веслом, глядишь на широкие берега, слушаешь скрип своей уключины, переговариваешься с товарищами. На ночь мы, соответственно, выходим на берег, (надо еще найти подходящий для стоянки берег), ставим палатки, разводим огонь, готовим ужин, едим, читаем вечерние молитвы и ложимся спать. Порой, конечно, сидим подольше у костра – за кружечкой чая, с гитарой и гармошкой. Утром варим завтрак и сразу обед. Завтрак съедаем, а обед берём с собою на борт. Днём, после полудня, прямо на воде команда: «Вёсла по борту, к приёму пищи приступить!».

Мы плюхаем вёсла в воду, они обиженно повисают в уключинах. Все походники достают свои плошки, кружки, ложки. Камбузный или кто поближе – вынимает казан, накладывает кашу. Мы обедаем, а течение потихонечку несёт нас к Тобольску. Так что, мы иногда отдыхали, а Иртыш работал всё время. Течение-то было попутным, а вот ветер почти всегда встречный, противный.

– Мордотык! – по-моряцки ругался Александр Карлович.

Мы заходили в деревни, в русские и татарские, за водой, хлебом, свежими овощами, фруктами, мясом, квасом и прочими мелкими необходимостями. К нам часто подплывали рыбаки – поговорить, поглазеть на хорошую лодку и угостить рыбой. Да, нам часто дарили разную рыбу: такой богатый край. Был у нас и свой улов, но это отдельная история!

На Иртыше очень развито судоходство. Сообщение между берегами – паромом. До Ханты-Мансийска и далее в Обскую губу ходят суда. Каждый день: то толкают баржу, то дебаркадер; то пароход, то катер или навстречу, или вдогонку; гружёные или порожние... Капитан сигналит нам, мы уступаем им фарватер и поднимаем весла в небо – и вам, мол, здрасте!

Вечером появляется свободное время, за ужином можно послушать анекдоты Александра Карловича, рассказы отца Виктора, россказни Миши Антонова и ленивые препирания петушащегося Лёши и ворчливого Димы. А если есть побольше времени до отбоя, то сидим у костра подольше.

Проводить время можно по-разному. Бывает так: когда ты на учебе или где-то на работе, вроде всё время чем-то занят, а результата и удовлетворения нет или наоборот: отдохнул, но тоже ничего не сделал... А в походе ты идеально проводишь время. Всё, чему ты научишься – твоё! Поход – это настоящая жизнь, в которой соотношение теории и практики – где-то один к девяти. То есть слова кончились, пришло время дел.

Нельзя быть мешком, который нужно носить, кормить и охранять.
/Один военный священник/

Трудности

Всё поначалу непросто. Сперва всегда не знаешь, что делать, как делать, для чего делать и вообще тебе ли это делать. Здесь встаёт вопрос ребром: кто и что уже умеет или кто уже это делал раньше. Парни давно в походах, почти всё умеют, знают, ко всему привыкли, но и у них были трудности. Мы в этом походе – я и Настя были новобранцами. Вот когда не знаешь, что и как делать, остаётся два выхода: либо смотришь, что делают все и делаешь то же, (но девчонкам в таком случае можно нарваться на сугубо мужскую работу – не всегда было ясно, чем ты можешь помочь, и нужна ли сейчас твоя помощь), либо подходишь и в лоб интересуешься: «Лёша, говори, что надо делать!».

Нас действительно было некогда отдельно учить. Гребля, работа под парусом, (у каждого своя судовая роль), укладка шлюпочного имущества, (этим занимается боцман, но приходилось и другим помогать), организация лагеря, готовка пищи и так далее. Конечно, мы с Настей до этого не раз живали в палатках, готовили на костре и был опыт жизни в деревне. Я ходила с папой на нашей самодельной яхте по Бердскому заливу, и мы никогда не отделяли все эти «туристические» навыки от своей обычной жизни. Но, во-первых, поход такого масштаба для нас первый – первый настоящий поход. Во-вторых, играют роль уже сложившиеся в коллективе традиции и отработанные алгоритмы. Ни то выйдет как будто ты в чужой монастырь и со своим уставом. Тем более, всё действительно уже ранее продумано  несказанно практично – надо отдать должное Александру Карловичу и ребятам.

Иногда хотелось что-то привнести своё, ведь каждый поход или полевой выход – это постоянное творчество, изобретательность, «фронтовая смекалка», но через какое-то время ты сам оцениваешь актуальность своей идеи и либо предлагаешь её, либо отбрасываешь.

В целом, думаю, мы хорошо сработались, приловчились, ко всему приноровились и на второй неделе уже ставили палатки в один мах, почти без богатырских покриков Александра Карловича. И вообще так всегда: глаза боятся, а руки делают!

У всех были мозоли, не зависимо от типа кожи. Где-то на 3-й день я здорово стёрла ладони. Вечером даже было больно играть на гармошке. Пару дней я гребла в перчатках, вполне нормально, хотя сначала тоже было трудно. Потом руки привыкли. Глаза опять же боятся, а руки гребут.

...Когда ты в строю, когда настроен на работу, когда вы все вместе делаете общее и каждый своё дело и ты четко знаешь, что ты должен делать, когда ты нужен – тогда ты не останешься один. Все дела – вместе, всё сообща. Как говорится: и в горе, и в радости. В этом смысле была одна самая трудная трудность. Однажды я заболела и меня «отстранили от весла», посадили на нос. Не так уж сильно я разболелась, но Александр Карлович был непреклонен. Я свернулась калачиком на носу и решительно не знала, чем себя занять. Раньше, когда мы с Настей по очереди сидели на носу, было тоже скучновато, но можно было смотреть по сторонам, разговаривать, думать, фотографировать, разбирать медицинскую сумку, читать мятый мокренький журнал или строчить походные заметки, а теперь ты сидишь одна, да ещё и на носу, как изгой. За тебя гребут, ты вне своей команды. Всё, до свиданья! Сегодня экипаж идёт без тебя. Вроде бы ерунда, но это так выбило из колеи, так обескуражило, что я по-настоящему расстроилась и упала духом. Безусловно, если бы у меня была температура, если бы мне было действительно плохо, то я была бы рада полежать, завернувшись в плащ-палатку хоть на дне Иртыша! Конечно, обычно всё же приятно, когда о тебе заботятся, но верно говорят: когда люди дружно работают, сидеть, сложа руки, просто невозможно.

Кстати, пусть не совсем трудность, но тоже показатель – монотонная гребля и однообразный пейзаж в течение дня. Своеобразная проверка на богатство внутреннего мира и зрелость души. Когда закончились все разговоры и смех, когда каждый остается наедине с самим собой, не скучно ли тебе? Есть ли тебе о чем подумать? Что у тебя на сердце? Как дела у твоей совести?

Радости

Радость №1.  Хорошая погода

 Чтобы жить да радоваться, нужны две вещи: во-первых, жить, а, во-вторых, радоваться.

Нет ничего прекраснее чистой совести и хорошей погоды. Мы всей душой ждали ветра. Хорошего, сильного и ровного. Чтобы «полетать» под парусом и вкусить всю романтику старинного флота – ветер, скорость, брызги в лицо.

Погода в Сибири меняется очень быстро. В один день можно наблюдать всю розу ветров и всё разнообразие температур, но мы купались почти каждый день, при любой погоде. Галина – по-гречески «тишина, полный штиль на море». К чему это я? К тому, что самый смак – купаться в неподвижный солнечный полдень, когда ты вдоволь нагрёбся, употел, сморился, и хочешь ненадолго сделаться рыбой чтобы залечь на прохладное дно.

 Где-то в середине похода, когда мы пристали к берегу для отдыха и купания, было решено постирать наши штормовые платья. Что сделали Кутник с Масляевым? Ну, разумеется, напялили их на себя и принялись ожесточенно друг друга намыливать.

При ходе на веслах парус не поставишь - он будет тормозить. И, наоборот - под парусом весла бесполезны. Поэтому под парусом мы отдыхали от гребли, а за веслом отдыхали от скуки.

В хорошую погоду можно порыбачить! Вечерком, когда все дела более-менее сделаны, а ужин ещё не сварился, Александр Карлович с Лёшей,  доставали свои матёрые спиннинги и начинали медитировать в сторону противоположного берега. Сколько радости принесла первая щука!

Радость №2.  Ночи

 Днем на месте не посидишь, надо сделать всё: много и быстро. И даже когда ничего делать не надо, всё равно найдется, что сделать, как говорил А.К.: «Выдалась свободная минутка, а во время неё стирается носок!».

А ночь – это передышка. Именно ночью можно сделать всё, что не успел сделать за день. За два часа ночной вахты, когда ты один, можно спокойно успеть постираться, посушиться, разобрать вещи, убраться в медицинской сумке, и самое главное лично для меня – расчесать волосы и заплестись потуже, чтобы завтра снова не растрепал причёску встречный ветер. Потом, подкинув чего-нибудь в костёр, можно согреть чаю, выпить его и погулять вдоль берега, если он для этого подходит. Не всегда по ночам было тепло. Чтобы не замерзнуть или не уснуть, можно одеться потеплее и барражировать по периметру лагеря: осмотреть каждую палатку на предмет возникновения пожара, уличить проникновение неприятеля на нашу территорию и акваторию, (было дело: в палатку стучались полевые мыши), проверить наличие шлюпки.

Ночью, наконец, можно спокойно сесть с Настей к костру и задушевно погутарить за жизнь, посмеяться и поделиться впечатлениями или пофилософствовать о традиционной казачьей культуре с отцом Виктором.

И конечно, самое романтичное – вечер у костра! День позади. Бритый и чубатый урядник Масляев расчехляет свою гитару, а я – в прямом смысле слова вытряхиваю из гермомешка гармошку.

Закат, река, шум леса, гитара, гармошка и голоса из тумана: «Ты неси меня, река!..».

Радость №3 или странные мышцы рук, которых раньше не было

 Для нас с Настей это конечно не совсем радость. Так просто, удивительное рядом. Мы с ней долго не могли приловчиться ставить весла на валёк – то есть вынимать весло из уключины и ставить его вертикально на колени. Тяжело. Парни нам говорили, что к концу похода мы будем управляться с веслом одной левой и доставать его из уключины как шашку из ножен: р-раз! – и вверх на вытянутой руке. Ну, настолько мы не поднаторели, но сил заметно прибавилось. Настя как-то разбила сырое яйцо, просто взяв его в руку. Я же спокойно рвала бинты руками и т.п.

А уж для парней это важно – быть сильным. Не спортсменом, не «качком» и не квадратным штангистом, а просто сильным и выносливым, просто по жизни, а не только в спорте, когда ты  специально тренируешься, а когда это твой обычный образ жизни. Такое явление как фитнесс вообще говорит о деградации общества. Ладно, не будем об этом…

Словом, осмысленный физический труд приносит несказанное удовлетворение. Ты окреп, возмужал, победил себя, что по-суворовски и есть главная победа.

Очень интересны первые ощущения весла. Первая парусная тренировка перед походом, ещё на базе в Новосибирске. Ты впервые в жизни или в этом сезоне сел в шлюпку и взял весло. Вот она вода – такая, оказывается, твердая и упругая, и ты от нее отталкиваешься и двигаешься вперед.

Эти ощущения не с чем сравнить и потом уже не вернуть.

 Радость №4.  Когда прилетает птица баклан

 За веслом мы постоянно разговаривали, шутили, смеялись, слушали анекдоты и исторические справки А.К., обсуждали в открытой дискуссии мировые проблемы и т.п., но иногда наступал особый кураж, особое вдохновение, когда все просто начинают неистово смеяться, вдохновенно шутить или дружно издеваться друг над другом. Ленивый дружеский трёп переходит в неуёмное бакланство, стёб и, в конце концов, – общий заливистый смех. Мне есть, с чем сравнивать, и я могу сказать, что это бывал самый классный, адекватный лучистый молодецкий смех, а не бараний хохот, так часто оглашающий наше студенческое общежитие.

 – Ох, ля! – восклицал временами Антонов, то поднимая, то хмуря свои белобрысые брови.

Что это значит – ему интересно или больно? Судя по всему, всё что угодно. Как говорится, было бы словечко позабористее, а в тему или не в тему – не беда.

Вот умора!

Просто радость

Ты, в конце концов, просто попал в этот поход. Ты сделал всё, чтобы попасть сюда. Ты разрулил все дела, сдал сессию, предупредил всю родню, что тебя не будет нигде, ни к кому в гости ты не сможешь приехать. Я даже пропустила свадьбу одноклассницы. И всюду, где тебя ждали, и ты был нужен – ты отказался, нашел замену, договорился... И теперь ты просто сел за весло и тебе просто хорошо. Ты знаешь, что ближайший месяц пройдет прекрасно, и знаешь людей, с которыми ты его проведешь. Твоя жизнь определена, решения приняты, выбор сделан. Все проблемы далеко.

Няша – жижа, грязь, болотина, трясина, топь.

/Из словаря синонимов/

 Няша

Да, Алтай, говорят, круче и в прямом и в переносном смысле слова: и горные реки быстрее, и виды, оно понятно, покрасивее будут, но!..

Знаете вы иртышскую няшу? Нет, вы не знаете иртышской няши! Если бы вы встретились с ней хоть раз лицом к лицу, как говорят наши зарубежные коллеги: «face to face», вы бы не забыли её ни за что. Даже Александр Карлович, самый бывалый среди нас человек, которого, казалось бы, ничем не удивишь, однажды не прошел мимо прекрасной грязевой ванны и испытал незабываемые ощущения.

Да, твердой почвы под ногами нам не хватало. Впрочем, её часто заменяло верное плечо товарища под рукой. Мы частенько мыли посуду, стоя по щиколотку в грязи, с каждой тарелкой погружаясь всё глубже и глубже. Если в такой момент никого не окажется рядом, и он не подоспеет тебе на выручку, ты рискуешь остаться в затруднительном положении с чистой посудой в обеих руках и по колено в грязи.

Однажды у меня ложку затянуло в песок. Хорошо, я запомнила, где она лежала...

Иртыш разливается сильно, как все равнинные реки. Весна в этих краях нынче была особенно веселая, судя по тому, как высоко повисли водоросли на прибрежных кустах. Берега долго стояли в воде и местами превратились в настоящее болото. С виду порой просто невозможно оценить, насколько же тверд этот дикий брег Иртыша. Мы тыкали берег вёслами, прежде чем пристать, или посылали Мишаню Антонова посмотреть. Он прыгал с форштевня на берег и обычно плюхался с размаху в няшу. «Матрица» отдыхает.

Брег Иртыша... и до сих пор – дикий.

Две музыкальные истории

 История №1. Знаменный распев

 Ваш покорный слуга – музыкант. И множество моих друзей – музыканты, причем не только профессиональные. Многие имеют за плечами лишь музыкальную школу, а то и не имеют вообще ничего, но при этом не уступают в способностях тем, кто пошел по стезе музыканта. Все мы разные, но нас объединил великий и могучий клирос. Всю гимназическую юность мы пели в хоре. Это многое даёт. Вы всегда можете вместе спеть, всё, что хотите. Ноты не всегда нужны, даже если поете что-то неизвестное. Можно подстраивать всякие голоса. По сути, хористы владеют коллективной импровизацией, (я уже не говорю про фольклористов). При пении на службе твой слух и опыт с лихвой заменяет наличие нот, и ты спокойно поешь с листа любой незнакомый тропарь или стихиру, (написанную на церковно-славянском языке, церковно-славянским шрифтом), на один из 24-х гласов (напевов). Ты умеешь по-вологодски окать, как это закрепилось в церковной традиции; произносить на автомате «чего», «его», всего», а не «чаво», «йиво», «всево», и читать сходу великолепнейшее разнообразие старославянских слов, не употребляемых ныне ни в литературной, ни в разговорной речи. Тебе нравится распев «Взбранной Воеводе» Алеманова, потому что он несказанно могуч в четырёхголосии и т. д.

Когда нас спросили в Таре, не поем ли мы на клиросе, я, конечно, обрадовалась, что мы поучаствуем в службе, но меня озадачил наш состав: четверо парней-басов и я, (Настя раньше не пела на клиросе и могла нам помочь, только тихо подпевая).

Верхний голос всегда выделяется по своим акустическим свойствам. Его хорошо слышно, и вот незадача – это буду я. Да к тому же я представила себе огромный каменный собор «с эхом», красивое убранство, множество народу, духовенство в облачении, большой великолепный хор... и тут такие мы – вшестером посреди велелепия и благозвучия со своими к тому же огрубевшими, заржавевшими за поход голосами!..

Но всё обошлось. Во-первых, не столь пышна была служба в старинном соборе города Тары, как я думала. Да, очень красиво, но по-простому, уютно. Во-вторых, местный хор был вполне сопоставим по размерам с нашим «хором», причём у них были одни женские голоса, а мужской хор всегда звучит громче, торжественнее и просто солиднее, и, в-третьих, нам дали петь только коротенькие малые ектении и несколько песнопений. Мы распели «Господи, помилуй» на мотив, который подходил для нашего состава и который еще перед походом откуда-то взялся у меня в голове.

Звучало очень строго, по-старинному. Дима с Лёшей тоже только подпевали, а Мишки пели очень размеренно, степенно, «глыбоко» и с «подъездами».

В конце службы владыка Савватий сказал: «Вот, дорогие прихожане, к нам приехали казаки из Новосибирска, точнее пришли по Иртышу на шлюпке – пели сегодня древнерусским знаменным распевом!..».

 История №2. Танец рыцарей

 У Алексея во владении был небольшой радиоприемничек и флэшка с музыкой. Музыка состояла преимущественно из композиций, подобранных большинством экипажа и одобренных Лёшей, которому мы скидывали то, что хотели. У всех свои вкусы. Я в свою очередь решила скинуть что-нибудь, что может понравиться всем. (Особо пришлась по вкусу «Просто ти живешь не на тому березі ріки» группы «Пикардийская терция»). Там была «Тройка» и «Время, вперед!» Свиридова, «На арене» (она же «Хорошее настроение») Виктора Гридина, рок-токката гармониста Дмитрия Шилова и «Танец рыцарей» из балета «Ромео и Джульетта» Прокофьева. Говорить о музыке – это действительно все равно, что танцевать об архитектуре, поэтому стоит лишь сказать тем, кто не слышал сие последнее, что это чрезвычайно брутальное произведение. Под его звуки, раскатистые, тяжеловесные, очень недурно вышло бы под всеми парусами вздыматься килем на гребень морской волны, затем нырять в пропасть между волнами и снова взмывать вверх на фоне черных туч и ослепительных молний!.. Но и просто мощно и дружно ворочать веслами – тоже ничего.

Итак. Однажды шли мы где-то, говорят, близ Богданово. Погода хорошая, яркое солнце над головой повисло как лампочка – только не выключишь, все сытые, разморенные, из приемника раздается мягкая расслабляющая музыка. Гребем размеренно. Место извилистое, повороты во все стороны. Догоняет нас толкач с баржей. Мы прижимаемся к берегу, ждём, пока пройдет, но он чего-то не особенно спешил.

– А давайте обгоним! – не помню, кто это сказал, но мы резко оживились, встрепенулись, дружно рванули вёсла, загребные начали счёт.

– И-ии-Ррра-аз! И-ии-Ррра-аз!..

Буквально через пару гребков на приемнике закончилась композиция, и зазвучал «Танец рыцарей»! Надо же так совпасть! Наши размашистые гребки, амплитудные и синхронные прогибы спин чётко уложились в ритм, заблестели глаза, и сила духа начала превращаться в силу рук! Все неистово работали, кричали что-то, смеялись и излучали положительные эмоции! Ход был отличный! Мы почти поравнялись с мостиком толкача, а потом постепенно начали отставать, баржа пошла вперёд, но эти несколько минут были прекрасны.

Плакал по нам YouTube.

Девушки, которые ходят с нами в походы,

потом не могут найти себе парней...

/А. К./

и наконец:

«Пойми, старик, ей абсолютно все равно,

Что шум приемника, что утренний прибой»

 Женщины на борту

 Немного начистоту. Нас с Настей часто спрашивают, зачем мы пошли в поход. Людям, правда, интересно и не понятно, почему мы хотим этим заниматься, для чего это нужно девчонкам? «А вот вам же тяжело, а как вы справлялись? Да, одни среди мальчишек, а как то, а как это?», – и т.д. Сейчас расскажу.

Если говорить серьёзно, то вопрос сложен. Сейчас в военно-спортивных клубах часто занимаются девочки, и им это нравится, для них это, своего рода, экзотика. И, к сожалению, это почти всегда перегиб в сторону подражания мужчинам, соревновательности с ними и, как следствие, некоторая потеря женственности. Мы, напротив, стараемся этого избегать. На военно-патриотических сборах «Казачья застава» изучается традиционная казачья культура, которая предполагает традиционный уклад семьи и патриархальную систему распределения ролей в семье. В любом естественном коллективе есть и мужчины, и женщины и существует, обычно, распределение ролей. Есть чисто мужская работа, что-то можно и всем вместе поделать, а есть чисто женская работа. У разных народов эти роли варьируются, но в целом разделение труда существует во всех традиционных культурах. В однородном коллективе приходится делать всё самим, (парни в походе, конечно же, и стирали сами, и готовили, даже лучше нас). Выходит женщинам без мужчин сложнее, чем мужчинам без женщин. Однако, вся отечественная история убеждает, что женщинам полезно уметь делать мужскую работу. Не делать её, а уметь делать. Когда мужчин просто нет, кому-то придётся научиться их труду, или, не дай Бог, взять в руки оружие.

К слову, все виды спорта разделяются по мужским и женским нормативам, за исключением какого-то одного и то не олимпийского вида спорта – конного поло, если я не ошибаюсь. Женские воинские подразделения – это тоже отдельные особые формирования. То есть, ни о каком сравнении речи вообще не идёт.

Загвоздка вторая. Девушка в мужском коллективе выделяется, и к ней очень по-разному относятся. Иногда проникаются уважением и как-то внутренне подтягиваются, а иногда не воспринимают её всерьез или смотрят как на принцессу на горошине. Многое зависит и от самой девушки: или ты кисейная барышня, или барышня со смекалкой.

Во время наших стоянок в населённых пунктах, когда мы выходили в город, парни одевали форму-офиску, отец Виктор, А.К., я и Настя обычно были в «гражданке». Ездили мы, помню, в Омский автобронетанковый институт на экскурсию: идут впереди четверо молодых людей почти призывного возраста в форме, солидно покачивая алыми погонами, позвякивая значками; за ними двое бородатых серьёзных мужчин; и позади две девчонки – в юбочках, футболочках, платочках и туфельках. Курсанты внимательно смотрели на нашу процессию. Леша говорит:

– Чего это они уставились?

– Не знаю. – ответил Миша и оглянулся, – А, на девок наверное...

Да, мы отличались, выделялись, бросались в глаза. Говорят, Жанна Д’Арк однажды выразила мысль, что женщине среди мужчин приличнее быть в мужской одежде, не подчеркивать себя, не привлекать внимание.

Ну, и перед веслом все равны.

Итак, смешанный экипаж – это всегда некий симбиоз, одновременное распределение и объединение  обязанностей. Внутренне всё равно мы с Настей как бы отдельное структурное подразделение – «девки». И, конечно, ребята нас часто «подкалывали» за то, что мы смешно всё делаем, неумело управляемся со всем, что ни есть на борту, неуклюже креним шлюпку на галсах, (это про меня, Анастасия же к концу похода стала «старшим специалистом по крену»!); нас невольно сравнивали с Ариной, которую они давно знают и которая участвовала в походе прошлого года; когда у нас что-то не получалось, все смеялись, это событие непременно комментировалось; было много шуток про блондинок и женскую логику, и т.д. Иногда было обидно, мы не выдерживали и включались в спор, хотелось что-то доказать. Например, как-то Лёша хвастался, как он один поплыл за оторвавшимся при броске воблером и выгребал против течения. Деревенская Настя невольно рассмеялась и рассказала, как она также плавала, только по горной реке с быстрым течением, камнями и ледяной водой. Ему нечего было ответить.

Но всё это, тем не менее, было очень весело, нам самим часто становилось смешно от таких перебранок. Всё равно, рано или поздно, мы понимали, что мальчишки так не думают и на самом деле хорошо к нам относятся, что мы нормальные девчонки, если чего и не умеем – парни нас и научат, и вообще всё в порядке. Так даже веселее! Это вопрос взрослости и просто адекватности с обеих сторон.

Иногда парням хотелось просто посидеть одним, да и мы с Настей любили поговорить вдвоём. Мне, иногда, как бы в шутку, надоедало, что всё вокруг такое суровое, мужское, серьёзное, и тогда я, к примеру, собирала цветочки на берегу и прикрепляла букетик к мачте возле своего места или вешала на борт свой пестрый платочек – как бы сушиться.

И снова серьезно. Что же такое мужество и нужно ли оно девушке?

 

«И так же как в жизни каждый,

Любовь ты встретишь однажды.

С тобою как ты отважно

Сквозь бури она пройдет...»

 Это другая эпоха, и я не знаю, ценят ли сейчас молодые люди это качество в девушке, но не об этом ли, (к слову о флоте), пишет Евгений Гришковец в своих «Дредноутах»: Женщины не читают книг про корабли,.. а в них содержится информация о таком состоянии мужчин, в котором их женщины никогда не видели. Описание того, как они, мужчины, умирали. Умирали в бою. А хорошо бы им посмотреть. И не сетовать потом, что настоящие мужики перевелись... (цитата не дословно, смотрите спектакль).

Да почти о том же. Об уважении к мужчине и желании помочь ему, разделить с ним трудности, послужить делом. Хотя бы просто иметь представление о том, как ему трудно.

 

Не волнуйся, рыцарь, она поедет за тобой
в эту Тмутаракань, вспомни жен декабристов.

/к/ф «Коллеги»/

И далее

 А как в обычной городской квартирной жизни проявить себя мужчине? В городе всё по-другому. Я бы даже сказала, что и нам, девушкам, в походе тоже в чём-то гораздо легче: тебе же не нужно постоянно принимать решения! Что бы с тобой ни случилось, ты знаешь, мужчины с ребятами тебе помогут, всё решат, разрулят, в обиду не дадут, не смотря на все их грубые шутки.

 Из этого следует еще одно наблюдение, которое принадлежит не только мне одной. Ежели вести речь высоким слогом, то истинное благородство человека проявляется в его отношении к тому, кто слабее. Например, к женщине, к девушке.

Если ты, девушка,  идёшь в поход, ты должна нести все тяготы и лишения и не рассчитывать, что тебе помогут, но тебе обязательно помогут. И это классно!

Мощь и сила

 Вскоре после похода автор сего текста имела любопытство прочесть роман Валентина Савича Пикуля «Крейсера».

Прости, дорогой читатель, не мне рассуждать о войне, но вообще флот, в каком-то смысле, честнее армии. Во-первых, смерть практически всегда одна на всех, все равны, и не важно, кто прав, кто виноват. В бою гибнет не отдельный человек, гибнет корабль. Во-вторых, иерархия командного состава принципиально отличается. Генералы редко подвергаются той опасности, в которой постоянно находится весь личный состав. Штабы сухопутных подразделений не располагаются в непосредственной близости от неприятеля, в то время как адмирал, если он не остаётся на берегу, в бою всегда стоит на мостике, на верху, на виду, перед всем экипажем и перед неприятелем. Первые же снаряды предназначаются именно ему. И, в-третьих, очень многое решает командная работа. Один в море – точно не воин. Будь ты хоть Арнольд Шварцнегер, один с кораблём и даже с одним орудием ты не справишься. Да простят меня наши инструктора-рукопашники! Да, ты должен уметь выживать один, рассчитывать только на свои силы и не быть пушечным мясом, но на воде твои личные навыки должны работать на всю команду. В личной схватке твои просчеты – только твоё поражение и твоя смерть. Здесь же твои ошибки – беда всем. Мера ответственности другая. То, что в команде можно спрятаться – миф. От кого? Свои-то видят! Спрятаться можно в толпе, а в строю видно всех. И, в-четвертых, море – это серьезно. Оно не прощает ошибок и слабостей. Издавна на флоте наказания за провинности славились своей жестокостью. Только дисциплина и порядок могут спасти людей в море. Папа рассказывал мне, что даже в корабельном уставе ВМФ одно время прописывался строгий запрет на всякого рода шутки и розыгрыши на судне: когда матросы-старослужащие отправляют молодых наточить якорь, отрихтовать кнехты или принести клиренсы по 300 грамм.

 Знаю,

Можешь

Ты черным быть

И синим.

Море, море,

Стать помоги мне

Сильным.

 Вернёмся, братцы, к нашему походу. Речной флот не сравнится с морским, однако когда видишь такое развитое судоходство ка на Иртыше, большие суда: рабочие, на ходу, при деле; видишь людей, которые этим занимаются, начинаешь уважать их. Шутка ли, с такими баржами и так ловко маневрировать вверх-вниз по Иртышским извилинам, управляться с такой машиной, лавировать между берегами и так хорошо знать русло, меняющееся каждый сезон. Здесь люди сотрудничают с природой. Это тебе не на компьютере по кнопочкам кудахтать.

Мы имели возможность присоединиться к речному часу пик, ощутить себя речным флотом, тоже стать мощью и силой.

...Эта фразочка взялась от одного весьма харизматичного инструктора «Казачьей заставы», фольклориста, художника, знатока народного театра, Александра Геннадьевича Кайманакова. Однажды он смотрел, как малыши ходили за дровами. Увидев очередного маленького мальчика, вышедшего из леса с тремя веточками хвороста, он говорил ему, картинно выпячивая грудь и напрягая бицепсы: «Ну, ты молодец! Мо-оссь! Ссила!».

Ничто так не делает ужин вкусным, как отсутствие обеда

/Народная мудрость/

 Еда, здоровье и порядок

 Быт – наше всё. Готовка пищи в походе – дело весьма увлекательное. В твоих руках живой огонь, (а не печка «Заря» или «Нина»), органическое топливо различного качества и температуры горения, ограниченное количество посуды, воды и продуктов. Ты физически устал, нагулял аппетит и хочешь приготовить вкусно. Да и просто готовить не для себя одного – как-то приятно, согласитесь. Рассчитываешь на 8 человек, сначала с непривычки ошибаешься: то после завтрака кормишь рыб останками риса, то кто-то остается без добавки, (но это значительно реже). Боишься пересолить, пересластить, переперчить, одним словом – переборщить. Как-то давно на сборах у нас завелось одно словечко – «жменька». Там мы кашеварили аж на два взвода, и страх оставить людей, (голодных, злых и с автоматами), без обеда или накормить «резиной» пробуждал у наряда повышенную ответственность и превосходные математические способности.

– Сколько чеснока кидаем? – спрашивает один кулинар.

– Ну, жменьку кинь – не ошибешься! – отвечает товарищ.

Сколько это – жменька – никто не знал, но все отлично обходились этим словом во всех сложных ситуациях.

– Принеси-ка жменьку дров!

Жменьку соли/сахара/хлеба/чего угодно.

В походе кроме обычных супов, каш, макарон, мы делали окрошку, жарили рыбу, мешали форшмак, заваривали душицу и лабазник. Было сладкое. Все сыпучие продукты для удобства использования и сохранности от влаги пересыпаются в пластиковые сосуды с плотной крышкой. Приправы закрываются на прищепку и также содержатся в пластмассовом бидончике.

У каждого имеется своя посуда и фляжка для воды. Медицина была в моем ведении, я собирала в поход санитарную сумку с «реанимацией», то есть со всем, что может понадобиться где угодно, внезапно и очень срочно, (ушные палочки, например!), и отдельный рюкзак для лекарств, запасных перевязочных материалов и прочих медицинских штуковин. Коробочки с лекарствами я плотно составила в коробку из-под обуви – идеальная мозаика – и чтобы её не собирать каждый раз заново, я нарисовала расположение коробок на крышке. Чрезвычайно вместительно и наглядно – не надо каждый раз ворошить груду коробочек, пакетиков и тюбиков.

У меня был «специальный лечебный» чай из трав. Однажды я решила его заварить и меня облепили мальчишки, прося дать им по пакетику. Дело в том, что мы пили заварной чай, и надо было цедить заварку через сложенную четырежды бинтовую марлю, а тут можно просто взять у походного медика чайный пакетик!.. Из списка возможных травм и повреждений ничего серьезного за поход, слава Богу, не случилось, хирургического вмешательства ни кому не потребовалось.

 За собой хотелось оставить чистый берег. Мусор сжигался, консервные банки традиционно обжигались, расплющивались и закапывались. Всё-таки мы почти первопроходцы, и если уж оставлять что-то после себя, так не картофельные очистки и фантики, а хотя бы город или крепость! А то как-то не серьёзно.

Всё имущество и личные вещи, (они же «шмурдяк»), укладываются на шлюпку с максимальным полезным использованием пространства. С нами в поход не смог пойти Иван Пивоваров, который обычно этим делом очень успешно занимался, (его вообще сильно не хватало, в команде  всегда остро чувствуется отсутствие каждого участника). Как уложить вещи плотно и оптимально? Когда строят железную дорогу и насыпают под шпалы подушку из гравия или щебня, то, чтобы камешки плотнее встали друг к другу, их утрамбовывают специальными пульсаторами, подобный процесс происходил с вещами в шлюпке, только без применения механизации. Нынче походным «мастером тетриса» был Михаил Масляев. У него был свой способ укладки вещей, но мне всегда хотелось просто сложить всё кучей, потом  ухватить шлюпку одной рукой за корму, другой – за форштевень, приподнять и хорошенько потрясти, чтоб всё легло на свои места!

 Из мелочей складывается жизнь. Горящий костёр с казаном и готовящейся едой – это образ уюта, пристанища в дальней дороге, отдыха после битвы – почти как семейный очаг, к которому вы все собираетесь вечером. «Экипаж – одна семья». В семье и каша гуще. Всё позади, и теперь вы просто все вместе садитесь за трапезу. От этого веет таким теплом и светом, такой силой жизни. Наверное, это очень похоже на мир после войны или урожай после голода: когда есть, что есть, и есть, что готовить на обед. Когда готов мыть посуду с утра до ночи, потому что есть, что мыть; когда ждешь близких не с фронта, а с работы и бесконечно рад, пусть и смертельной усталой радостью, потому что есть, кого ждать.

Свет родного костра будет светить тебе во мраке, когда остальные огни погаснут!..

 Это тебе не просто Шиш, это Усть-Шиш!

Сибирские деревни такие разные. Есть похожие друг на друга, обыкновенные, не примечательные. Есть своеобразные, особливые, чем-то выделяющиеся. С одной стороны, «статус» деревни зависит от близости к городу, а с другой, бывает, стоит съехать с трассы, начинается самая настоящая глушь и тайга, (как в Новосибирской области).  Не могу сказать, что повидала много деревень, но кое-где была. В поселке, где я живу, в былые времена ходило стадо: голов 20-30 коров и коз, как в деревне. В городе Бердске, в частном секторе, разумеется, до сих пор держат лошадей и коров. Я часто бывала в деревне Барабка Искитимского района у папиного друга. Это маленькая деревня, как и многие другие окруженная развалинами коллективных хозяйств советского времени, но Барабка всё ещё держится школой и близостью к городу. Приезжают жить «новые» люди, обустраивают участки. Деревня как бы делится на старую, деревянную, «избяную-огородную» часть с полноценно обжитой землей, бегающими всюду курами, телятами, жеребятами, сидящими на заборе кошками и маленькими детьми, и новую – коттеджно-садовую часть с зелененькими газонами, клумбами, железными заборами и надписями на воротах: «Осторожно, злая собака», и поскольку там хозяева живут не круглый год, редко держат скот. Но всё-таки село стоит, люди живут, земля не пустует.

Люди в деревне, конечно же, живут другой жизнью. Конечно, им тяжело добывать свой хлеб. Работы нет (или есть, но мягко говоря, не денежная), молодежь уезжает, старики помирают. Где-то совсем плохи дела, а есть крепкие деревни, где хорошая школа, больница и какое-нибудь промпредприятие, дающее рабочие места. Бывает, семьи держат по 10-15 коров, несколько свиней, кур и гусей без особого счёта, обрабатывают огород 40 соток, покупая в магазине лишь то, что не могут сделать сами, почти приближаясь к натуральному хозяйству, но это все-таки редкость.

С одной стороны говорят, сейчас, в век высоких технологий, нет смысла жить на земле, иметь своё хозяйство, свои продукты на столе, (я уже не говорю о том, чтобы жить промыслом и ходить в тайгу...), да просто ходить в походы, иметь навыки полевой жизни, учиться выживанию в природных условиях, но можно отнестись к этому по-другому. Посмотрите на современных геологов, полярников, на всё то множество профессий, которые связаны с природой. Какими технологиями они обладают сейчас в сравнении со своими коллегами недалекого прошлого! Наверняка существует масса других проблем, но в целом  именно сейчас и есть то самое время для продуктивной работы с природой, для освоения территорий, для обработки земель или... хотя бы просто – для походов по следам первопроходцев Сибири... Именно сейчас можно путешествовать с комфортом, именно в наши дни не проблема экипироваться к любому походу, к любому виду спортивного туризма. Доступна мобильная, даже спутниковая связь… Можно всё! Понимаю, это идеальный взгляд на вещи, и я не представляю себе всю ситуацию в целом, не затрагиваю вопросы финансирования и организации и не нахожусь в курсе всех проблем сибирского региона, но, это ведь это очень важно, я думаю, развивать и обустраивать свой край. Делать хотя бы то, что тебе по силам.

Наш маршрут лежал по Омской и Тюменской областям. Всеми было замечено, что ближе к Тобольску стало как-то красивее: живописные яры, сосновые леса, чистые аккуратные берега, одним словом – небо голубее и земля зеленее. И самое приятное – сухие песчаные косы, очень удобные для стоянок.

Деревни, расположенные на берегах Иртыша, запоминались своими особенностями и связанными с ними ситуациями. К примеру, большое село Усть-Ишим. Оно, кстати, и без того,  знаменито на весь мир тем, что именно там были найдены самые древние останки современного человека. В мире! Я после похода с гордостью обнаружила статью про эту Усть-Ишимскую находку в журнале «Неизвестная Сибирь». А еще запомнился факт, над которым долго смеялся Александр Карлович: когда-то во время пожара в Усть-Ишиме у самих пожарных сгорела  пожарная часть!

В деревне Супра нас застал хороший дождичек – ливень с градом. Обычно в деревню за продуктами посылались парни по двое-трое, а тут и мы с Настей тоже пошли. Сколько можно сидеть сиднем на шлюпке? Даешь прогулку по местным достопримечательностям! На обратном пути нас подкинули на машине добрые люди. Когда мы подъехали к берегу – зарядил ливень! Настя, я и Лёша сидели в машине (и очень радовались, что не остались на шлюпке), а Мишки, оказавшиеся под открытым небом, отчаянно пытались забиться под укрытие, но в итоге просто прижались сбоку к «Ниве», грелись от дыхания её мотора и глядели на нас через стекла жалостливыми глазами. После мы ещё веселее перебирались на свою шлюпку, скользя с высокого берега по склону, все в грязи, держась за спасительный швартов, протянутый нам как рука помощи нашими мокрыми друзьями, остававшимися на борту.

В одной татарской деревне Абаул, когда ребята так же выдвинулись в магазин, мы с Настей ждали их на окраине у колонки, где собирали цветочки. Было интересно: что за люди местные татары, что у них за традиции? Помню, иду через улицу, навстречу татарин, угрюмый такой. Мимоходом думаю: поздороваться с ним, иль нет? В русских деревнях все со всеми здороваются, а тут как принято? Думаю, нет, не буду, а он сам взял и поздоровался первым. Вот так вот! Был мне маленький урок.

Мне запомнилось село Новоягодное (Омская область, Знаменский район). Мы с Настей поехали туда показать врачам её больной глаз. (Нас отвез туда один МЧС-ник на служебной машине). Село запомнилось маленькой уютной и совершенно пустой больницей. В том смысле, что ни одного пациента, кроме нас не было. Кого лечить-то? Врач посмотрела Настю, сказала, что все хорошо. Мы купили у нее тетрациклиновой мази и поехали назад на берег.

Кстати, и в Новоягодном, и в больнице в городке Тара были очень добрые врачи. Всё тебе разъяснят, подскажут, ответят на все твои «больные вопросы». В области у врачей чисто физически больше  времени и сил на тебя – не такой бесконечный поток людей. Я с ужасом вспоминала свои мытарства по коридорам и кабинетам в городской больнице перед зимним лыжным походом.

Мы стояли целый день у посёлка Тевриз. Сходили в баню и затем в храм на службу. Вечером ждали в гости семейство местного священника и соображали праздничный ужин. К плову нас с Настей почти не подпустили. Он как шашлык - женских рук не терпит.

Прибыли отец Алексей с супругой и детьми. Восемь(!) веснушчатых, похожих друг на друга ребятишек расселись вокруг двух раскладных походных столиков, и мы принялись угощать их. Затем, пока не стемнело, мальчишки сыграли в футбол. Сыновья священника занимаются футболом – готовая семейная команда! Он сам играл вместе с ними, и нашим парням пришлось нелегко. Но спортивный азарт делал своё дело, раскрасневшиеся лица излучали пушкинское «упоение в бою» и на фотоаппарате вышли неплохие снимки. Как стемнело – сели все вместе у костра, поговорили, попели песни...

У села Вагай, расположенном чуть поодаль от реки, нас также встретил на берегу вагайский священник – отец Андрей, с дочкой Машей, и мы с ними поехали на предполагаемое место гибели Ермака и его дружины. Вот оно: «...На диком бреге Иртыша сидел Ермак, объятый думой». Мы не знали эту песню до похода. То есть знали, конечно, но запели только в походе с легкой руки отца Виктора.

Там, на холме Ермака, спешно строилась новая часовня, а гораздо ранее был установлен поклонный крест, причем установлен нашими предшественниками – таким же экипажем шлюпочного похода, организованного Центром «Мужество, героизм и воля!».

Мы заехали в храм в самом Вагае, зашли в помещение воскресной школы, а после закупились продуктами и двинулись дальше.

Абалак – это была последняя стоянка перед прибытием в Тобольск. Мы стояли лагерем на берегу целых две ночи, у подножия высокого яра, на котором расположено село и Знаменский Абалакский монастырь. В нём находится самая известная в Сибири чудотворная икона - Знамение Божьей Матери Абалакская. Мы, как и предполагалось, прибыли туда аккурат на престольный праздник:
2 августа.

Я так давно не была на таких больших и торжественных службах. Приехало множество духовенства из Тобольска, прекрасный семинарский хор, (несмотря на каникулы). Нас покормили, показали монастырь. Удивительно было разглядывать фрески с изображением хана Кучума, татарских всадников и казаков. Далее, самостоятельно придумав культурную программу, мы посетили тур-комплекс «Абалак». Вечером ловили рыбу, пели песни у костра, кушали арбуз и разговаривали за жизнь.

Что можно сказать, побывав в других краях, посмотрев, как там живут люди, познакомившись, послушав их рассказы, немножко узнав их взгляд на жизнь и их жизненный опыт? Любое путешествие расширяет кругозор. Нельзя держаться за свою скорлупу и смотреть на всё вокруг только через мониторы. Мир гораздо шире, чем вы думаете; реки гораздо длиннее, чем вы видите их на карте; и даже наша страна – она гораздо больше, чем вы можете себе представить.

 Мой путь дошел до своей высшей точки, 

и я не мог бы желать для себя лучшего конца.

/Шерлок Холмс/

 Конец похода. Александр Карлович задает свои вопросы

Как я уже рассказывала, мы часто общались с людьми. Люди спрашивали нас, кто мы и откуда, куда и зачем? Они вдумчиво читали надпись на нашем борту: «Омск – Тара – Усть-Ишим – Вагай – Абалак – Тобольск», думали, что за экспедиция такая, озадаченно прикидывали расстояние, крутили пальцем у виска...

Однажды вечером на стоянке около деревни рядом с нами грузился паром. Пассажиры с любопытством разглядывали шлюпку, наши зелёные палатки, огонь костра, дымящийся казан и нас самих – загорелых, длинноруких и деловых. Прочли, видать, слова «агитационный поход» и спрашивают громко: «За что агитируете?». Разгружавший шлюпку Миша возьми да и крикни: «За то, за что стоит жить!..».

 Вспоминается фильм о казаках «Дикое поле»:

- Кто вы такие?

- А ты что, сам не видишь?..

...Что еще сказать? Конец похода – это средоточие наших надежд и чаяний. Мы дошли! Дошли сами, своими силами, без двигателей, без буксиров. Позади 1200 полных воспоминаний километров.

Вот он, старый славный Тобольск, основанный еще в 1587 году, как сейчас помню. Единственный каменный кремль за Уралом. Самый старший каменный храм Сибири. Нижний и Верхний город. Тобольская духовная семинария – почти ровесница Московской – расположена в кремле. Иконописная школа, мастерские... Множество старых и разрушенных храмов, не восстанавливаемых по нехватке средств: как разбили их в 30-е годы, так и стоят здесь. Едва огорожены пряслом, балки некрепкие, ненадежна крыша...

В истории множество спорных вопросов. Это нормально, потому что вопросов нет только у матросов и у мертвых. Живой человек имеет свойство думать и спрашивать.

Музеи истории освоения Сибири: сколько информации, даты, цифры, фамилии! Всё расписано, четко, ясно, достоверно. Знай, не хочу! Правда, говорят, образование – это то, что остается, когда забывается всё, чему тебя учили. Поэтому информация с её бесконечными фактами – это полдела. Важен сухой остаток. Знай землю, на которой живешь. Знай, по каким местам держишь путь. Помни людей, что его тебе проложили.

В Тобольске мы записывали на видео интервью. Так сказать, для истории и СМИ. Каждому члену экипажа Александр Карлович задавал три вопроса:

1) Как ты попал в поход?

2) Какое было самое яркое впечатление в походе?

3) Каковы планы на будущее?

Но каждый почему-то думал не над этими конкретными вопросами, а в целом подводил какой-то внутренний итог всем событиям последнего месяца. Я помню, как меня с трудом слушались слова, как упрямо уклонялись мысли от стройных формулировок. Сидишь, и даже сказать нечего. Так было хорошо!..

На какое-то время ощущаешь себя героем романа:  По-русски он изъяснялся не очень, а других языков не знал.

По возвращении в родной город тебя ждет домашний уют, родня, оставшиеся на каникулы дела, немножко пустоты и грусти от расставания с ребятами и радость, похожая на, ни много ни мало, радость послевоенную, когда такая тяжесть позади, что всё другое становится простым и приятным, но трудно будет снова привыкать к гражданской жизни, где каждый сам по себе.

 Учимся работать,

Учимся дружить,

Учимся на белом свете жить.

 январь 2018 года